Был почти конец сентября 2018 года...
Незнакомая, полуслепая, скрюченная старушка преклонного возраста — на вид ей было лет 85, с седыми волосами, собранными в пучок обычной резинкой — шаркая старыми калошами по асфальту, медленно везла за собой тележку на колёсиках с прикреплённой к ней потертой тряпичной сумкой.
Она тихо окликнула меня, когда я, немного обогнав её, быстрым шагом направлялась в «Ашан» на улице Якова Флиера. Шла, наверное, за чем-то очень нужным... Но сейчас это уже совершенно не суть важно.
— Дочка! Помоги мне немного. Боюсь, не хватит на лампочки. Мне бы штуки две... А то им ведь темно в туалете... — обратилась ко мне старушка.
Я остановилась. Помню, как растерянно замерла: в руках у меня тогда были только ключи от квартиры, телефон и банковская карта. Никакой наличности.
— Бабуль, кому темно-то? — не понимая, о ком вообще идёт речь, спросила я.
— Да кому ж ещё? Кошкам! Будь они неладны... Плодятся они, а им темно, да и жрать всё время хотят! — вздохнула старушка.
В голове мгновенно сложился план, и я постаралась её успокоить:
— Так, бабуль! Давай пойдём с тобой в отдел и посмотрим, какие лампочки тебе нужны. Наличных у меня с собой нет, только карта, но мы купим всё, что необходимо. А потом выйдем из магазина, сядем спокойно на лавочку, и ты мне обо всем расскажешь: и про лампочки, и про кошек, и про туалет без света. Хорошо?
— Ладно... Только мне самые дешёвые, — тихо ответила скрюченная старушка, и мы двинулись внутрь.
Пока мы шли, я поняла, что она к тому же довольно глуховата, поэтому говорить приходилось громко. Но больше всего моё внимание привлекала её обувь. Это были какие-то причудливые, странные то ли башмаки, то ли калоши тёмно-зелёного цвета, которые были аккуратно надрезаны спереди — видимо, чтобы не давить на натруженные, опухшие ноги...
В нужном отделе как раз оказался продавец — молодой парень. Старушка сразу же отрапортовала ему, будто защищая свой скромный бюджет:
— Мне, милок, самые дешёвые лампочки, две штуки! Одну я вкручу кошкам в туалете, а вторую про запас уберу.
Она была искренне уверена, что экономит. Я мягко улыбнулась и обратилась к парню:
— Молодой человек, дайте, пожалуйста, четыре энергосберегающие лампочки для маленького помещения.
— Нет-нет, это дорого... — испуганно зашептала старушка, пытаясь возразить.
— Не переживай, — перебила я её, приобняв за плечи. — Я всё оплачу сама. Это гораздо выгоднее, поверь, — они прослужат тебе и твоим кошкам намного дольше.
Старушка долго поохала, но всё-таки согласилась. Мы пошли дальше.
— Что тебе ещё нужно из еды, бабуль? — поинтересовалась я.
— Ой, милая, не надо мне ничего... — заволновалась она, но потом немного подумала и добавила совсем тихо: — Кошкам бы корма... Ох, оглоеды... А мне бы молочка...
— Окей, бабуль. Пошли сначала за кормом, а потом в продуктовые отделы. Только я возьму тележку с корзинкой — так нам будет удобнее.
Мы набрали сухого и влажного «Китикета». Другие марки она категорически отказывалась даже рассматривать. На мои уговоры взять что-нибудь получше она ответила, что от другого корма они все... обд... В общем, спорить я не стала. 🤭
Затем мы дошли до молочного ряда. Бабуля долго и очень внимательно всматривалась в полки, отыскивая самое дешёвое молоко по акции, у которого срок годности уже подходил к концу...
— Бабуль, давай лучше возьмем вот это — свежее, хорошее. И кефир. И вообще всё, что тебе нужно. Я всё оплачу, не переживай. Может, консервы? Макароны? Хлеб? Картошку? Чай? — уговаривала я.
Старушка долго мялась и отказывалась, но в итоге уступила. Правда, поставила жёсткое условие: продукты она будет выбирать сама — самые простые, привычные и недорогие. Было видно, как тяжело ей выживать на одну пенсию и при этом содержать пушистую отару, о которой она заботилась несравнимо больше, чем о себе самой...
Пока мы медленно обходили отделы бакалеи, чая и сладостей, я пользовалась моментом: как только Галина Васильевна отвлекалась, я незаметно подкладывала в корзину хорошие продукты. Когда она замечала это и говорила: *«Это дорого, не надо...»*, я с улыбкой отвечала: *«А это мне домой!»* А сама про себя лихорадочно подсчитывала сумму, зная, что на карте у меня около двух тысяч рублей и денег должно хватить.
На кассе старушка никак не могла взять в толк, почему я складываю все продукты в один пакет. Но самое главное — она настойчиво попросила первыми пробить лампочки и кошачий корм, потому что собиралась во что бы то ни стало оплатить их сама. Конечно, я этого не позволила.
Лампочки и пакеты с кормом она сразу же бережно и аккуратно спрятала в свою тряпичную сумку на колёсиках. Ведь именно ради них — ради тех, кто преданно ждал её в пустой квартире — она и пришла в магазин. Ради своих семи кошек.
Когда мы наконец упаковали продукты и вышли на улицу, то присели на скамейку. И только тогда я поймала себя на мысли, что за всю прогулку даже не спросила её имя. Да и загадка её разрезанных обувок не выходила у меня из головы.
— Бабуль, а как тебя зовут? И где ты живёшь?
— Галина Васильевна, — ответила она. — Да недалеко тут, на Бирюкова.
— Так тебе же далековато до «Ашана» пешком идти!
— Не-е... Я на маршрутке езжу. Удобно, проезд-то бесплатный. Да и привыкла уже сюда за продуктами...
И прямо там, на скамейке у магазина, бабуля начала неторопливо рассказывать мне историю своей маленькой семьи. О том, как когда-то кошек было всего две... Потом три... Потом четыре...
Это был долгий, местами очень грустный, а местами удивительно теплый рассказ. Кого-то ей подбросили прямо к дверям квартиры. Кого-то, переезжая, безжалостно бросили соседи, почему-то эгоистично решив, что у пожилой женщины коту будет «лучше», чем с ними. А кого-то она подобрала на улице совсем подростком.
За годы совместной жизни кошки и коты, конечно же, приносили котят. Думаю, любой человек, хоть раз сталкивавшийся с бедой бездомных животных, понимает, что происходило дальше... И на какой страшный, отчаянный шаг приходилось идти 84-летней женщине, чтобы хоть как-то остановить этот бесконечный поток никому не нужных малышей. На стерилизацию у неё попросту не было денег.
Когда-то давно она обращалась в государственную ветклинику на Луговом со своей старенькой кошкой. Там ей назвали сумму — в среднем 2,5–3 тысячи рублей за одну операцию. А на тот момент в её квартире уже жили пять кошек и два кота. Если бы каждая кошка дважды в год приносила по пять-семь котят... Одной пожилой женщине их было бы просто не прокормить и не пристроить.
Самое горькое во всей этой истории — то, что рядом не оказалось никого, кто мог бы подсказать ей простое решение: начать хотя бы с кастрации двух котов. Это стоило бы значительно дешевле и сразу бы остановило появление новых смертников. Но никто не протянул руку помощи, не предложил доступный вариант...
А те самые лампочки, из-за которых мы встретились, были нужны потому, что в туалете перегорела последняя. Уходя из дома, бабуля закрывала пушистую компанию там и обязательно оставляла им свет. Она не могла допустить, чтобы её любимцы сидели в кромешной, пугающей темноте... От этой детали у меня сжалось сердце.
Посидев еще немного, мы решили обменяться телефонами.
— А куда тебе записать номер? — спросила я.
И тут, к моему огромному изумлению, бабуля достала из глубокого кармашка своей потертой сумки видавший виды блокнот, ручку... и самую настоящую лупу! 🔍
— Ого! Да ты подготовленная! — искренне рассмеялась я.
Только в этот момент я разглядела, что весь блокнот был аккуратным, убористым почерком исписан именами и телефонными номерами.
— А это кто? Чьи это номера? — полюбопытствовала я.
Она грустно и тепло улыбнулась:
— Это мои ученики... А ещё телефоны некоторых учителей, соседей, знакомых... Кто-то уже умер, кто-то переехал, кто-то сменил номер...
Вы можете себе это представить? бабуля всю свою жизнь проработала учителем русского языка и литературы. Человек колоссальной внутренней культуры, оставшийся один на один со своей старостью и бедой.
Конечно же, я записала ей свой домашний и мобильный. Она продиктовала мне свой городской телефон. Мобильный у неё вроде бы и был, но пользоваться им в силу возраста и слабого зрения она практически не могла. Я твердо пообещала обязательно позвонить и приехать в гости — посмотреть на кошек и вместе подумать, что мы можем сделать.
Напоследок я всё-таки не выдержала и спросила про то, что мучило меня с самой первой минуты:
— Бабуль, а почему у тебя такие странные башмаки... или калоши?
Она опустила глаза на свои ноги и мягко улыбнулась:
— Ой, так у меня ноги сильно опухают, дочка. Да еще носки теплые надеваю. Не лезут ноги в калоши — вот я их ножницами спереди аккуратно и надрезала. Я и зимой в них хожу, и почти до самого лета. А потом уже в мужские шлёпанцы перелезаю.
— Ну ты даешь... Старушка в зеленых башмачках! Слушай, у меня дома лежат отличные советские войлочные сапожки. Широкие, на молнии спереди. Еще мамины, почти новые. Ты такие наверняка помнишь.
— Конечно помню... Хорошие были... У меня тоже черные такие были, да совсем износились...
— Ну вот и договорились. Завтра же принесу. Заодно к тебе зайду, кошек пофотографирую. Будем решать, как быть дальше.
Я бережно проводила Галину Васильевну до остановки и посадила на маршрутку. Едва добравшись до дома, она сразу же набрала мой домашний телефон — отчитаться, что доехала благополучно.
На следующий день, как и обещала, я пришла к ней в гости. До домофона дозвониться получилось не сразу. Запах в квартире и её общее состояние, конечно, оставляли желать лучшего... Впрочем, для одинокого пожилого человека с отарой хвостиков это было вполне ожидаемо.
Бабуля с гордостью водила меня по комнатам и подробно рассказывала историю каждого жителя. Точный возраст она помнила лишь приблизительно, зато каждого ласково звала по имени: Котя, Рыжий, Дымка, Муся, Машка, Чернушка... И одна, самая крупная кошка, носила невероятно забавную кличку — Автобус. 🚌
— А почему Автобус? Потому что большая? — улыбнулась я.
— Не-е... Я её котёнком подобрала прямо на автобусной остановке. Ехала домой из магазина, ливень шёл... А она сидела вся мокрая, грязная, дрожала... Жалко стало, думаю: пропадет ведь живая душа. Засунула её за пазуху, домой принесла, отмыла... Она у меня второй кошкой появилась. Ей уже лет девять или десять... не помню точно, — Галина Васильевна пожала плечами. — Так и прилипло — Автобус...
А потом она ненадолго замолчала, отвела взгляд в окно и тихо, почти шепотом произнесла слова, которые окончательно перевернули мою душу:
— Больше всего я боюсь умереть... Тогда мои кошки вообще никому не будут нужны... Сгинут они...
Я подошла, крепко обняла её и уверенно сказала:
— Не переживай, бабуль. Пристроим мы твоих кошек. Не пропадут они, обещаю. Ты только держись, а мы обязательно поможем.
Тогда, стоя в маленькой душной квартире, я ещё даже близко не могла представить, насколько эта случайная встреча у «Ашана» изменит жизнь не только этих семерых пушистых затворников... но и мою собственную. Именно с этой щемящей истории я приняла твердое решение навсегда заняться волонтерством. Наш проект назван в честь подопечных бабули — тех самых первых семи кошек, которые открыли мне глаза на то, как много в мире беззащитных душ, ждущих нашей помощи.